Помню себя с 3-х лет, мы шестеро детей переболели скарлатиной. Моя старшая сестра Гита умерла и в доме был траур. Мама очень плакала, мы дети вели себя тихо, не шалили. Отец мой имел магазин, где торговал мукой, пшеницей. Напротив нашего дома каждое воскресенье была ярмарка и часто приходили крестьяне по делу к папе. К нам приходил ребе и учил нас молиться и читать, если плохо читали бил по рукам или ставил на колени. Мне доставалось больше,  чем остальным. У самого Днепра жил в ссылке Жаботинский, и он учил меня Ивриту. К 5-6 годам меня готовили к экзаменам для поступления в гимназию. Я, как еврейка, и моя старшая сестра не прошли по процентной норме, и нас за деньги приняли в частную гимназию, где мы проучились до революции. Начались погромы и мы прятались у тёти, которая жила  за городом среди не евреев. Жили в страхе, у папы была винтовка. Много раз приходили бандиты и грабили, но самая страшная банда "григорьевцы"  зашли во двор и крикнули "где хозяин", папа вышел. Они начали стрелять, папа упал, мама подбежала к отцу, он без сознания. Я почему-то оказалась в конце двора среди соседей 12-15 человек, которые прятались от банды. Их всех убили, на меня они не обратили внимания. Когда бандиты ушли, я вышла из сарая, папа полз и сказал мне "найди маму и скажи что я жив". Мама  мне не поверила, мы его уже не нашли: его подобрал племянник и отнёс в больницу. К счастью он выжил, имея 5 ранений.  

 Николай Григорьев - красный комдив, третий кавалер ордена Боевого красного знамени и  украинский повстанческий атаман. В 1917 году его дивизия действовала на Украине против коммунистов и повсюду         сопровождалось кровавыми погромами евреев и русских.  

Помню как-то утром папа сказал маме "пришли босяки, началась революция". С приходом новой власти нас разорили, забрали оба дома, обложили контрибуцией, отец очень переживал, семья большая, часто у нас жили племянники бедные со своими женихами и невестами, и папа решил уехать в колхоз Каховка, Херсонской области, где нищий, у мамы не было средств, это был 1930 год, когда был ужасный голод.  
 
После гимназии я училась в еврейской школе, где не было никакой дисциплины, нас учеников учителя боялись. После окончания школы детей торговцев не принимали в высшие учебные заведения и было трудно найти работу. Старший брат Яков уехал на Донбасс, устроился рабочим на заводе, скрыв, что он сын торговца.

HOME                BACK to p.3                NEXT p.5